Как вести себя с подростком
Назад к списку статей

Искусство воспитания подростка

Искусство воспитания подростка

Подростковый возраст – это непростой этап, когда дети уже не пробуют на вкус всё подряд буквально, они пробуют на вкус свою жизнь и делают это как-то по-новому.

Как бы нам суметь им помочь так, чтобы не мешать?

Подростковый возраст приходит скачками, словно капающий кран. Я понимала, что грядут перемены, но сам процесс протекал медленно — по каплям, затем шквал изменений, а затем снова капли. Ломающийся голос, непомерный аппетит, очередные штаны стали малы. Затем нормальность, рутина, привередливость в еде, одна и та же одежда.

А потом опять обострение.

И вот, спустя два года рывков — новый финт ушами, почти в одночасье: долговязые руки и ноги, неуклюжая походка. Мой сын уже не мальчик, но ещё не мужчина — он подросток, для него всё в новинку. Он стоит, сутулясь, будто ещё не осознал своей высоты, и стесняется занимать всё положенное ему пространство. Он сменил свой облик, но не только его.

Вся его личность очертилась крепостью и грубостью. Он стал больше осуждать других, но весь этот негатив — попытка отделиться, отличаться от них. 

Он бунтует при разговоре об эмоциях: «Мам, чувства — отстой». Я в ответ улыбаюсь и делаю глубокий вдох. Пройдёт и это. 

Я не выстраиваю между нами стены или баррикады, я с терпением принимаю его. «Ты стал подростком, сын мой. Это состояние мимолётно, и я принимаю тебя во всей твоей красе». Я повторяю себе: спокойствие, только спокойствие, не ставь диагнозы и не суетись. Он — подросток, и всё идёт своим чередом. 

Он уворачивается от поцелуев, но прижимается ко мне, когда мы смотрим телевизор. Яростно кричит, не признавая никаких эмоций. Он вступил в битву за собственную душу с культурой, которая превращает человека в товар и превозносит гендерные роли. Он весь — ходячее противоречие: мягкий и жесткий, сладкий и кислый, глупый и серьезный, голодный и сытый, заботливый и жестокий. 

Он — подросток.

В детстве каждый его день был приключением. Какое будет следующее слово? Как он сегодня исследует мир? Как я смогу успокоить его на этот раз? 

И сейчас каждый новый день вновь приключение. О чём он захочет сегодня поговорить? Будет ли он сегодня есть? Что ему от меня окажется нужно? Как он себя чувствует?

Я ценю это время юности. Повторяю себе: терпи, не реагируй излишне эмоционально, люби и будь добра к нему. Я стараюсь не влезать, потому что мой сын зашёл в неспокойные воды реки юности. Но всё быстро меняется, непостоянство юношей питает. Я держусь на расстоянии, но вижу его предельно ясно и всецело принимаю. Я вступаю в контакт, только когда это действительно необходимо. Ведь он сейчас будто меняет кожу и обживается в новой. Он открыт ко всему, но при этом легко раним. Мой сын голоден и устал, напуган и зол. 

Но с ним всё хорошо.

Я учусь задавать ему конкретные открытые вопросы: «Как прошла физика? С кем ты обедал?» Учусь выключать компьютер, когда он приходит ко мне и садится рядом, смешно свесив со стула локти и коленки. Мы говорим на его любимые темы — о политике, обществе и религии. Учусь время от времени проверять его новые идеи на прочность, при этом оставляя ему пространство для спора.

Я подробно отвечаю на его вопросы, когда он находит в интернете тесты о личности, чертах характера и карьерных перспективах. Мы вместе мечтаем об университетах, специальностях, профессиях:

— Мам, как думаешь, мне больше подойдет эта карьера или та?

— Я вижу тебя и здесь, и там, — осторожно отвечаю я.

Я хочу, чтобы он оставался открытым, поймал волну в этих неспокойных водах. Ту, что будет его вдохновлять, а не безвольно нести по течению.

Я учусь кормить его теплой пищей, если он расстроен. Держать за руку, когда позволяет, и крепко обнимать за просмотром телевизора. Учусь не зацеловывать: в макушку ещё можно чмокнуть, а вот в щёчку — уже нет. Принимать его новые границы и уважать потребности. Учусь сдержанности, когда на футболе происходят жёсткие столкновения: молча смотрю, как на нем фолят, и он трижды перекатывается по полю, а затем хромает с гримасой боли на лице. 

Вот ему два года, а вот — уже почти пятнадцать. И он для меня остался всё тем же.

Я вижу его глазами окружающих и с тревогой чувствую, что они осуждают его трудный возраст, перепады настроения, максимализм в мировоззрении. Затем я смотрю на ситуацию своими глазами, глазами матери, и расслабляюсь. 

С ним всё хорошо. Это нормально, что люди не видят того, что вижу я. Я же его мать. И это моя задача - принимать сына таким, какой он есть. Не осуждать и не защищать, а объяснять его состояние тем, кто не может увидеть:

— У него сейчас много идей и он их воплощает в жизнь.

— Он сейчас от меня сильно отличается.

— Он серьезно хочет есть.

— Он учится жить в своем новом теле.

Моя духовная цель — развить в себе принятие настолько, что мне не придётся всё это объяснять. Я просто приму, что моего ребёнка не понимают, и никак на это не буду реагировать. Я работаю над этим, но пока ощущаю, что душу юного подростка нужно защищать от отвержения, или, что ещё хуже, от неведения.

Моему сыну будет шестнадцать, и он перейдёт в последний класс. А я — его мать, в этом моя сущность. Я забочусь о нём и люблю его безусловно. Я наслаждаюсь возможностью здесь и сейчас наблюдать за тем, как его душа раскрывается. 

Я — маяк любви, к которому он может причалить в непогоду. Моя самая важная миссия — освещать путь своему сыну. Я понимаю, что живу, когда знаю, что он тоже живет на этом свете. Мой милый, милый подросток.


Автор: Amy Scott


Поделиться

Комментарии

Оставьте первый комментарий

Добавить комментарий

Отзыв успешно добавлен и будет показан после одобрения модератором.
Текст сообщения*
Загрузить файл или картинкуПеретащить с помощью Drag'n'drop
Перетащите файлы
Ничего не найдено

Онлайн-семинар

Эмоциональный интеллект как необходимость успешности в современном мире
Эмоциональный интеллект как необходимость успешности в современном мире
1500 ₽2300 ₽
Получайте полезные статьи на email

Обычные рассылки полны спама и раздражают. Наша не такая. Она мягкая, теплая и поддерживает.

Спасибо! Вы успешно подписаны.